среда, 4 января 2012 г.

ИГОРЬ КРУТОЙ: Я скептически отношусь к родителям, которые запихивают своих детей в кино или на эстраду



Игорь Крутой в некотором роде символ российского шоу-бизнеса, эстрады, телевидения. Человек-эпоха, существующий уже несколько очень разных десятилетий. Смысл своей жизни он видит в постоянном движении вверх.
-Когда вы сами — как композитор, бизнесмен, продюсер — чувствовали себя наиболее комфортно?
— Как ни странно, именно сейчас я чувствую себя лучше, чем раньше. Было время, когда я, счастливый, услышал свою первую песню по радио, еще и клипов-то не было.
А потом — стадионы у Александра Серова, совместные концерты с Ириной Аллегровой, другие певцы стали петь мои песни, появились хиты. Это постоянное движение вверх, ведь человек — существо ненасытное. Сейчас — музыкальные проекты с Дмитрием Хворостовским и Ларой Фабиан, лаунж-интерпретация моих любимых классических произведений... И я чувствую себя абсолютно счастливым человеком. Что дальше? Дальше мне бы хотелось, как ни странно, вернуться к тому, с чего начинал: взять молодого исполнителя и сделать его звездой.
— А можете назвать молодую звезду, которая вышла за рамки понятия «проект» и развивалась правильно, не в быстро сгораемой конъюнктуре потребительского поп-телевидения?
— Земфира.
— У нее редкий поэтический дар. Можете еще назвать на эстраде поэтов такого уровня?
— Есть девочка, Лиля Виноградова, создавшая весь цикл для Хворостовского, она пишет на французском и итальянском. И она, не побоюсь этого слова, гениальна. Есть Костя Арсенев, я делал много хитов с ним — «Незаконченный роман», «Сокровища Черного моря», «Улица любви»... Он большой поэт, но для эстрады себя упрощает. У Игоря Николаева, с которым я много работал, поэтический дар.
— Кстати, у вас было немало долгих и плодотворных творческих тандемов — Пугачева, Аллегрова, Вайкуле, Буйнов, Леонтьев, Киркоров, Серов, с которым вы начинали. Кого можете назвать самым знаковым в вашей карьере?
— С Серовым я и стал «Крутым», а он стал «Серовым» благодаря нашему тандему. Это был как переход из черно-белого кино в цветное! В один прекрасный момент проснулся, а все — в цвете. Если говорить о качестве и уровне — это Лара Фабиан, которая уже работала с крупнейшими мировыми продюсерами. Это непросто — соответствовать уровню ее ожиданий. Но я не люблю идти по проторенному пути, это скучно, хочется творческих приключений.
— Александр Серов был когда-то героем-любовником для советских домохозяек. И сейчас он, как и многие артисты его амплуа, в плену своего молодого образа — не очень комфортно, наверное.
— Он до сих пор востребован, дает концерты, но в чем-то Серов, действительно, достаточно трагическая фигура. Артист-Серов развился больше, чем Серов-личность. Все-таки он не был готов к такой славе. Внезапная популярность — большой удар по психике. Поэтому я очень скептически отношусь к родителям, которые запихивают своих любимых детей в кино или на эстраду. Я своим детям такого не хочу, им хватит моей славы. Хотя у меня не было такой популярности, как у тех, кто собирает стадионы — я же композитор, человек за роялем. К тому же я познал славу в зрелом возрасте, к 40 годам, поэтому не сошел с ума. Как не сошел с ума Лева Лещенко, мой товарищ, который уже лет 50 выглядит одинаково и все 50 лет популярен. Когда популярность уходила, он оставался Левой — обаятельным хорошим человеком. И к нему вдруг снова воскресал сумасшедший интерес. Когда приходят моменты падения, доброжелательность и гармоничное отношение к жизни очень помогает.
— Чем вы объясните выживаемость Аллы Пугачевой?
— Ну, это не совсем даже музыкальное, а, скорее, социальное явление. Все работало на нее: и когда ее перестали выпускать за границу, и скандалы в ее личной жизни. Вот она такая, Пугачева. Разная. Она и в жизни разная. Если хочет, может быть приятной и хорошей, в три минуты влюбит в себя весь окружающий мир. А если захочет всем настроение испортить, у нее за секунду это получится! То же самое с творчеством: здесь она «Мадам Брошкина», здесь — «Айсберг», здесь — «Любовь похожая на сон» или «Арлекино». Все известные нам на эстраде певицы в любом из этих ее направлений сделали себе карьеры! Вот, например, Маша Распутина «Мадам Брошкиной» стала. А Варум развивалась в более романтическом русле.
— «Мадам Брошкина» — не самый лучший образ Пугачевой за все время ее эстрадного существования. В кого она еще может развиться?
— Ей надо об этом хорошенько думать. У нее есть сумасшедшее имя, но изобретать велосипед не надо. Вот для Италии Адриано Челентано — все равно, что для России Алла Пугачева. Он перестал бывать на тусовках, но раз в год делает шоу с удивительным рейтингом! Но Челентано в свое время смог создать такую материальную базу, которая позволяет ему делать то, что он хочет. У Пугачевой другая история: ей нужно думать, как заработать, вот в чем трагедия. При этом она уже ушла со сцены и ушла окончательно, а все ее бизнес-проекты не были настолько успешными, чтобы обеспечить будущее. Все-таки самый ее удачный проект — «певица Алла Пугачева».
— Как вы сами относитесь к кумирам? Предпочитаете быть с ними рядом или смотреть на них сквозь собственные фантазии?
— Зачастую лучше близко с ними не общаться. Пусть они останутся в твоем сердце, в твоих воспоминаниях такими, какими ты их придумал. В общении с кумирами ты понимаешь, что они такие же, как ты, и в чем-то даже хуже. А еще — жадные и вредные. Пусть уж они живут на пьедестале выдуманными неземными существами.
— Как вы выстраиваете свою жизнь в шоу-бизнесе, где люди так же быстро появляются, как и исчезают? Позволяете себе игнорировать его правила?
— Как-то так сложилось, что я оказался по другую сторону баррикад — не тем, кто может потерять популярность или соскочить с траектории. Я — по сторону тех, кто решает, кому быть популярным. Отчасти я попытался объединить законодательную и исполнительную роль. Вот однажды захотел купить «Муз-ТВ», но у меня не было денег. Я пошел в банк и сказал, что у меня нет $25 млн., но если все же куплю этот канал, он станет популярным. Мне говорят: «Ты же Игорь Крутой, давай мы тебе дадим кредит без процентов на полтора года. Раскрутишься — отдашь». Канал раскрутился, мы отдали. Когда-то я создал продюсерскую компанию под Сашку Серова, АРС. А потом АРС вырос в монстра с «Песней года», «Новой волной», «Горячей десяткой», «Love-радио»... Все это появлялось из случайностей, суматошностей, безалаберностей, непоследовательностей, но когда ты начинаешь все это прокручивать в памяти, вырисовывается четкая закономерность. Будто это кем-то было предопределено: то, что ты 27 лет назад встретился с кем-то, кто помог тебе что-то сделать только потому, что ты когда-то выпил с ним водки на вокзале. У меня был такой случай!
Я не соблюдаю правила игры, не следую «формату». Вот взять, к примеру, «Русское радио», которое, как известно, определяет популярность того или иного исполнителя. Оно, как и многие радиостанции, шоу-бизнесмены, продюсеры, продакшн-команды, было в постоянной конкуренции с АРСом. И от этого я страдал как автор — мои песни вычеркивали из плей-листа. Поэтому «Шарманка», «Я люблю тебя до слез» раскручивались сами по себе. А потом, когда становились хитами, их стали заказывать по «Русскому радио». И я понял, что мне надо писать песни, которые должны раскручиваться вне радио-игры. Я ни от кого не завишу — мне не нужно попасть в формат «Русского» или «Авто-радио». Я пишу ту музыку, которая нравится мне, и за которую мне не будет стыдно перед детьми. У меня трое детей, и я хочу, чтобы через какое-то время, пусть даже меня не будет, они взяли диск, послушали и сказали: «А батя наш не последний был!».
— Почему сейчас у талантливых людей нет муз? Ведь сколько сохранилось исторических сведений о великих вдохновительницах, где они сейчас — больше не рождаются?
— Думаю, просто мужчины другими стали. Хуже...
— Одна из новелл вашего с Ларой Фабиан и Аланом Бадоевым музыкального фильма «Мадемуазель Живаго» посвящена мужчинам, живущим без женщин. По-вашему, такое возможно?
— Если не принимать во внимание маленькую категорию людей, то, думаю, мужчина без женщины не выживет.
— А что сейчас современная женщина ищет в мужчине?
— Вот говорить «она ищет сильное плечо» как-то обыденно. Но любая, даже поэтически возвышенная женщина, хочет чего-то приземленного, возможности быть слабой, она ищет сильное плечо.
— У вас «сильное плечо»?
— Я над этим работаю.
Источник: http://fraza.ua

Комментариев нет:

Отправить комментарий