воскресенье, 21 декабря 2014 г.

Художник Владислав Шерешевский: "Бороться с профанацией, маскирующейся под "современное искусство" бесполезно, но…"


Одному из самых известных украинских художников Владиславу Шерешевскому — 50. В Русском музее по этому поводу проходит его масштабная персональная выставка. Сам художник признается, что за всю жизнь написал "где-то полторы тысячи картин, а из них двадцать — "шедевральные". В общем, мастер оказался настроен на философский лад и, как всегда, — не без иронии и самоиронии.

— "Земную жизнь пройдя до половины, я очутился…" Что можете сказать о себе, завершая строку?
— Мне раньше казалось: вот доживу до 40-ка, до 50-ти — и буду подводить итоги. А оказалось, я остался все тем же молодым человеком, только старым снаружи. Так, видимо, и вся жизнь проходит? Чувствую себя полным сил, — какие тут итоги? Кроме того, я, наконец-то, получаю абсолютное удовольствие от работы, потому что задумки получаются.
— Многие говорят, мол, художник — синоним нищеты. А в вашей семье никто еще и не имел отношения к живописи…
— Синоним нищеты — это не о том времени. В начале 1970-х художнику, чтобы быть нищим, нужно было очень постараться. Художники, наоборот, были выше среднего класса! Конечно, если лениться, то и сейчас, как и тогда, кушать будет особенно нечего.  Кстати, именно поэтому в "мое" время художественная школа была, в основном, "мужская". Профессия художника позволяла содержать семью. Вот в классах, а затем в институтских группах, и было не больше, чем по три девочки. Это теперь все наоборот…
— По слухам, современную РХМШ, вместе с другими специализированными "творческими" школами, хотят перевести на содержание местных городских бюджетов.
— Это ужасно, если так. Она закончится моментально. Школа — лучшее, что осталось у нас от прошлого. Дети там, все-таки, учатся, и по правильным программам. А так с качеством образования стало неважно…
— Вы по образованию — книжный график?
— Да, я окончил художественный институт, книжную графику. И до сих пор этим очень доволен. Хотя мой учитель Зарецкий и говорил: "Ты должен идти на живопись". Тогда я думал: "Ну, откуда они знают?  Я буду графиком пожизненно!" Это теперь как опытный художник и сам вижу в детях 18– 20 лет сильные и слабые стороны... Уже с третьего курса изменил графике с живописью. Но, кстати, многие книжные графики стали хорошими живописцами. Навскидку, это и Вайсберг Матвей, и Коля Журавель, и Андрей Блудов. Перечисляю тех, кто учился со мной.
— У вас на визитках и сегодня написано: "Художник от Бога"?
— Давно не держу визиток. Есть сайт (я его, правда, давно не обновлял). Есть соцсети… Ну и, честно сказать, я просто ленюсь всем этим заниматься. Этим летом я работал на даче. Вернулся в сентябре в киевскую мастерскую, думаю: надо порядок в делах навести. И тут, молодежным языком говоря, "поперло": пишется картина за картиной, кроме того, я же к выставке готовился. Какой тут "порядок"? Даже не до уборки! Просто некогда, не до того. Пикассо очень хорошо на эту тему говорил. Есть два типа художников. Одни "вылизывают" свою мастерскую, украшают репродукциями, антиквариатом… "А у меня, — говорит, — порядок в голове рождается только при виде беспорядка!" Вот то же самое и у меня…
— Говорят, вы живете и работаете по принципу "делай то, что нравится, и деньги тебя найдут"?
— Я заслужил это. Долгой творческой биографией, между прочим.
— К слову, куратор выставки проговорился, что к вам стоит очередь "на портреты"…
— Какое-то время эти портреты и впрямь хорошо поддерживали мне штаны. А потом их стало как-то слишком много. И я с этим покончил. Сказал: "Год я не пишу портреты!", и хуже мне от этого ничуть не стало. Сейчас бы снова с удовольствием их писал, но… У людей после 2008-го нет денег. Очередей за портретами нет ни к кому, даже к Шилову и Сафронову.
— Если уж мы о парадных портретах… Вы не знаете, кто те люди, которые с таким блеском, глянцем и треском рисовали парадные портреты Пшонки, Януковича и Ко?
— Честно говоря, художников я знаю много. Но среди них — ни одного, кто мог бы… Может, это были выходцы из Донецка? Или "заказчики" действовали по-простому: приходили на Андреевский спуск и обращались к продавцам за рекомендациями?.. Кстати, сделать бы выставку этих портретов наших чиновников. И не только пшонок, а всех! Было бы очень познавательно.
Однажды я, правда, и сам рисовал портрет известной персоны. Намучился… Написал сразу хорошо, легко и шикарно. Но было сразу два заказчика — генералы от разных ведомств, и в течение месяца каждый вносил свои правки. Мне уже даже самому стало интересно, во что это выльется. А получился обычный китч. Я даже фотографировать на память не стал. Но другие сфотографировали. И оказалось — народу-то нравится! Сразу пошли заказы.  Видимо, для людей и правда — чем проще, тем лучше. Поэтому чем образованней художник, тем большая пропасть возникает между ним и Пшонкой. А вот если учился немного и недолго, это — "наш" человек! (Смеется).
— Картины в юбилейную экспозицию вы планировали собирать по частным коллекциям… Нынешняя ваша выставка патриотичная — сине-желтый цвет, девочки в веночках, казаки, Богдан Ступка в роли Тараса Бульбы.
— Да. Понял: я — тот человек, через которого хоть какая-то идеология должна строиться… Так мне показалось: кто, если не я… Пусть это будет мое немного ироничное, но все равно очень патриотичное восприятие. Это, все же, не плакатное искусство, а хорошая идеология. Ее, настоящей, еще не было в Украине.
— Многие удивились: ожидали отсылок к Ван-Гогу, Тулуз-Лотреку.
— Нельзя было сейчас такого, сильно отвлеченного. Меня бы не поняли. Это как засунул голову в песок и ни на что не реагируешь. А я же реагирую! Рефлексирую. Например, возьмем картину "Воины света", с окровавленными казаками после боя. Я сидел на даче. И вдруг так захотелось написать именно этот сюжет. А не было нужного размера холста, подрамника. Я раздобыл все, что надо, всего за день. И всего за три дня написал... Когда картина, словно сама, хочет из тебя выйти, есть, видимо, гарантия, что она будет удачной…
— Ваша нынешняя рефлексия напоминает уже не французов-импрессионистов, а вполне украинского художника Кричевского, чьи картины в постоянной экспозиции Национального художественного музея…
— "Победители Врангеля". Да, возможно, вы правы. Это называется "школа". Кричевский был основоположником реалистической киевской школы. И, хочу я или нет, какие-то ее признаки наследую. Мы, учившиеся в 1970—1980-е, немного знали импрессионизм, но, в основном, росли на своем искусстве. Кричевский, бойчукисты, затем шестидесятники. Смотрю на работы 1960-х теперь — и вижу, что есть довольно слабые. Но тогда это было "против струи", и воспринималось с огромным воодушевлением.
— Вы постоянно подчеркиваете, что вы — классический художник классической школы, и иногда ругаете контемпорари-арт. Как это согласуется с вашей постмодернистской ироничной живописью?
— Я пишу картины, а молодые художники лет 30–40 уже не понимают, зачем делать глубокую живопись. Им надо просто удивлять. А для этого не нужно работать над собой каждый день. Достаточно сидеть где-то в рекламном агентстве за компьютером и придумывать "фишки". Компьютер рисует картинку, вы ее раскрашиваете и делаете принт.
К сожалению, это "тянет" за собой публику, которая становится все невежественнее. А зачем ей знания? И главное — откуда они возьмутся? Молодежь приходит на очередную "выставку", потом с восторгом пересказывает: "Мы там видели такое! Синюю рожу в красную полосочку. И даже не рожу — ж…пу". Затем все быстро "расшаривают" через Интернет: "Идите! Там — такое! Там — синяя ж...па! Вот это арт!".
Как результат — настоящее искусство уже, вроде как, и не нужно. Бороться с профанацией, маскирующейся под "современное искусство", бесполезно, но… Повторюсь: я занимаюсь живописью, а не "развлекаю".


Комментариев нет:

Отправить комментарий