воскресенье, 8 мая 2011 г.

ДЬЯВОЛЬСКОЕ «АРХАНГЕЛЬСКОЕ». В секретном кабаке богему поили, веселили и ставили "на прослушку"




 — Как правило, Галина приезжала к нам днем. Однажды я пришел на работу, а она уже сидела со своей компанией. Иногда о приезде Брежневой администрацию заранее оповещали телефонным звонком, и для нее готовили столик. Когда появление дочери генсека стало регулярным, люксовский столик с китайскими фонарями оставался свободным всегда.


 ***

 Времена тотального дефицита, вареной колбасы по два двадцать, километровых очередей за югославскими блузами, запрещенных валютных баров давно канули в Лету. Однако именно тот период породил в нашей стране небывалое количество спекулянтов, взяточников и мошенников. Нелегальный ресторанный бизнес считался одним из самых прибыльных в Москве. 
Несмотря на то что в Союзе все злачные заведения обязаны были закрываться ровно в полночь, сотрудникам некоторых кабаков невероятным образом удалось избежать этих запретов и заработать на этом приличные деньги. Анатолия Бальчева можно считать одним из основателей клубного движения в Москве.
Именно он организовывал в 70-х годах так называемые “ночники” в знаменитом подмосковном ресторане “Архангельское”. Помимо всего прочего он исполнял там запрещенные песни, а на его выступления собиралась самая изысканная столичная публика. Тайны светской тусовки Москвы эпохи застоя Бальчев любезно раскрыл репортеру “МК”.
Когда-то усадьбу “Архангельское” ежедневно осаждали тысячи туристов из разных стран. Рядом располагалась дача тогдашнего председателя Совмина Алексея Косыгина. В конце 60-х годов с его ведома на территории усадьбы, прямо напротив музея князя Юсупова, построили столовую для иностранцев. Чуть позже на ее месте возвели фешенебельный ресторан.
— Мне на тот момент было всего 19 лет. Я занимался музыкой и организацией концертов в сочинском “Интуристе”. У меня была своя группа “Кипа-джаз”. Совершенно случайно нашу игру услышал директор ресторана “Архангельское” и пригласил нас к себе работать, — начал беседу Анатолий Бальчев.
7 ноября 1973 года музыканты группы “Кипа-джаз” впервые выступили в стенах ресторана “Архангельское”. Однако к тому времени туристы в усадьбу стали приезжать реже. Единственным частым гостем заведения оставался Косыгин. Иногда наведывались близкие друзья Бальчева. Но большую часть времени музыканты коротали у окна. Заметив на Ильинском шоссе свет от автомобильных фар, гадали: “Заедет — не заедет...”
Через полгода ситуация коренным образом изменилась. О существовании ресторана узнали в актерской среде. Вскоре это место стало культовым среди богемной тусовки. В “Архангельское” съезжались актеры Театра на Таганке, “ленкомовцы”, труппа “Современника”. А через два года сюда уже невозможно было попасть без предварительного телефонного звонка. Человеку с улицы вход в ресторан и подавно был воспрещен.
— Столик заказывали за неделю, — продолжает мой собеседник. — Со всей Москвы к нам приезжали самые видные столичные модницы, которые заранее выбирали себе наряд для посещения этого злачного местечка. Вскоре ресторан превратился в своеобразный клуб. Здесь собирались все — начиная от сотрудников посольств, кремлевских детей и заканчивая творческой богемой.
Среди постоянных гостей “Архангельского” были сын вождя монгольского народа Слава Цеденбал, Борис Хмельницкий, Александр Абдулов, Андрон Кончаловский, Майя Булгакова, Зураб Церетели. Также в ресторан хаживали почти все отпрыски членов Политбюро, секретарь комсомольской организации отряда космонавтов Гера Соловьев, Виталий Севастьянов, Герман Титов. Гуляли кумиры стадионов Яковлев, Петров, Харламов и великий Всеволод Бобров. Приезжал директор “Елисеевского” Юрий Соколов. Разбрасывались деньгами цеховики, торгаши, карточные шулеры.

“Галине Брежневой в хлебницу подкладывали “жучки”

— В то время советские рестораны работали строго до полуночи. У нас существовала негласная договоренность с директором “Архангельского”. Официально заведение закрывалось в двенадцать ночи. Когда обычные посетители покидали ресторан, открывались двери для избранной публики.
— Чем же привлекал ваш репертуар эту публику?
— Мы играли песни, не прошедшие цензуру, — шансон, блатные песни или западный репертуар. Американские песни исполнял Вэйланд Родд, бывший темнокожий муж Ирины Понаровской. Его коронным номером был романс “Гори, гори, моя звезда”. Бас-гитаристом у меня работал Аркадий Укупник. Петь я ему не разрешал. Но Аркаше уж очень хотелось стать эстрадником. Через два года он ушел от меня к Юрию Антонову, затем — в еврейский театр Юрия Шерлинга, где в то время играла Лариса Долина. Позже “Архангельские” связи помогли ему выйти на Ирину Понаровскую и других артистов — так он проложил себе путь в звезды.
— У вас были конкуренты?
— В Салтыковке находился похожий ресторан “Русь”. Но клиентами того заведения были торгаши, “расхитители” серьезного масштаба. К нам эти люди боялись заглядывать — ведь вокруг усадьбы “Архангельское” располагались генеральские дачи, здесь же обосновались сотрудники КГБ. Так что, в отличие от них, у нас собиралась исключительно богема.
— Насколько я знаю, Галина Брежнева любила ваш ресторан?
— Как правило, Галина приезжала к нам днем. Однажды я пришел на работу, а она уже сидела со своей компанией. Иногда о приезде Брежневой администрацию заранее оповещали телефонным звонком, и для нее готовили столик. Когда появление дочери генсека стало регулярным, люксовский столик с китайскими фонарями оставался свободным всегда.
— Как она вела себя?
— Она всегда пребывала в доброжелательном настроении, с удовольствием слушала нашу музыку. Иногда просила меня что-то сыграть для ее друзей. С Брежневой мне неловко было требовать денег за эту услугу. Правда, перед уходом она всегда оставляла нам несколько бутылок дорогого коньяка.
— Наверняка за вашим заведением тщательно следили спецслужбы?
— Некоторые официанты подсовывали “жучки” в хлебницу нашим гостям. Такой приборчик всегда ставили на стол Брежневой и к элитным проституткам из “Интуриста”, “Националя”, “Метрополя”. Этих девиц сопровождали “серьезные” иностранцы. Поэтому было очевидно: раз девушкам дают возможность зарабатывать таким образом, то они, в свою очередь, должны были докладывать в соответствующие органы о проведенном вечере.
— Брежнева всегда вела себя пристойно?
— В стенах нашего ресторана она не позволяла себе никаких выходок. Зато в ресторанах Дома актера и ЦДРИ Галина вела себя более свободно. Однажды на встрече Старого Нового года она вышла на сцену, вырвала из рук скрипача смычок и стала дирижировать. Музыканты вынуждены были подыгрывать под ее жесты. А в 78-м на весь ВТОшный ресторан она призывала евреев скорее уезжать в Израиль, пока папа в Кремле. В ВТО ее всегда сопровождал Боря Цыган.
— Вы застали дочь генсека в тяжелые времена?
— В 1992 году в Нью—Йорке мне удалось посмотреть 30-минутную кассету, отснятую оперативниками на квартире Брежневой. Я увидел, как к ней в дом ворвались сотрудники КГБ и устроили обыск. Галя на тот момент была сильно выпившая, постоянно подливала себе еще, что-то бормотала. Было очень грустно. Ведь я запомнил ее совсем другой.
— Какое впечатление на вас производил Борис Цыган?
— Борис был вальяжный, постоянно улыбался, носил огромный бриллиантовый крест на груди. У него всегда водились деньги, но он был не слишком щедрым. Деньгами не разбрасывался. Он скончался в ялтинской больнице во время операции аппендицита. Хотя многие уверены, что Бориса просто убрали...

“Сын иранского коммуниста организовал Олимпиаду-80”

— Второй люксовский столик мы держали для Серуша Бабека. Он был сыном иранского коммуниста, но вырос в городе Иванове. Там находился специальный детдом, который в народе прозвали интердомом. В нем воспитывались дети иностранных коммунистов. Все бывшие воспитанники интердома имели вид на жительство и при этом были абсолютно свободны, в отличие от советского гражданина. КГБ их не трогало. Они спокойно ездили за границу, посещали валютные бары, привозили шмотки из-за рубежа. Уже в 70-е года Бабек был серьезным бизнесменом, занимался внешнеэкономической деятельностью. Кстати, именно он руководил доставкой техники для проведения московской Олимпиады-80.
— Я слышала, что Бабек дружил с Высоцким?
— Это правда. Бабек иногда давал Володе денег взаймы, помог ему купить машину, подарил Высоцкому многоканальный магнитофон. Володя как-то написал про него: “Живет на свете человек со странным именем Бабек”. Вообще Серуш был иранцем только по национальности, по духу он — русский. Например, он мог спокойно пойти со мной на Пасху в православную церковь и отстоять всю службу.
— Вы пользовались дружбой с ним в корыстных целях?
— Мне пришлось жестоко поплатиться за дружбу с Бабеком. Ведь я часто посещал с ним валютные бары, где мы тусовались круглые сутки. Спустя время мне это припомнили — сделали меня невыездным на несколько лет. За мной постоянно следил КГБ, меня вызвали на допросы и расспрашивали о моем приятеле. Серуша до поры до времени не трогали.
— Что с ним случилось потом?
— Был момент, когда он уехал из России, и три года его не пускали сюда. Ходили слухи, что он продавал наше оружие в другие страны. Только во времена Горбачева Бабеку удалось приехать в нашу страну. Он снова занялся бизнесом. Однажды назначил кому-то встречу в гостинице “Международная”. Потом вернулся домой, и через три часа его не стало. Ходили слухи, будто смерть не случайна, наступила в результате отравления… Поминки устраивали в ресторане “Метрополь” — это ведь его детище. А похоронили Бабека на Ваганьковском кладбище. В России у него осталась вдова, актриса Наталья Петрова, сыгравшая главную роль в фильме “Руслан и Людмила”. Детей они не успели родить.
— Кто еще вам запомнился из гостей “Архангельского”?
— Приятным мужиком был Юрий Соколов, директор гастронома “Елисеевский”. Когда нам нужно было организовать банкеты для важных персон, он всегда помогал с продуктами. Помимо ресторана мы часто встречались с ним на закрытых кинопросмотрах. Он был уважаемым человеком в актерской среде.
— Вы приятельствовали с Аллой Пугачевой?
— Я помню, как мы с ней пошли на премьеру фильма “Женщина, которая поет”. Пробрались в зал, когда свет уже выключили. Расположились на балконе. И когда начался фильм, она уткнулась в мое плечо и заплакала. На экране в этот момент показали Леню Гарина, композитора песни, которая дала название фильму. Так случилось, что он погиб в драке незадолго до выхода картины. А потом мы с ней хотели записать одну песню на стихи Вознесенского. “Согласна, — сказала она. — Только надо слова в одной строчке переделать”. Вот какой вариант предложила Алла: “Но спокойно спят, хоть живут в говне, и в моей стране, и в твоей стране”.
— Когда вы познакомились с Высоцким?
— С Володей я познакомился в 1974 году. Я исполнял его песни, и когда он узнал об этом, то решил послушать. С тех пор мы сблизились.
— Он-то наверняка разбрасывался деньгами в вашем ресторане?
— У Володи никогда не водились деньги. Он все время жил в долг. Не имея за душой ни гроша, ему удавалось производить впечатление состоятельного человека. Когда Володя умер, у него остался долг 28 тысяч рублей. Это были огромные деньги по тем временам. Супруге Высоцкого пришлось тогда продать новый “Мерседес” Володи, чтобы выплатить нужную сумму.
Правда, что вы были одним из последних, кто видел Высоцкого за день до смерти?
— За день до его смерти, 23 июля, мы с Володей встретились в ВТО. Он очень хотел есть. Надо заметить, что в то время Высоцкий был малопубличен, практически не посещал рестораны, спал по три часа в сутки, много работал. Поэтому его появление в ВТО вызвало бурную реакцию со стороны посетителей. Как назло, в ресторане тогда царила невероятно пьяная атмосфера. Наш столик сразу окружили какие-то люди. Все хотели выпить с Володей. Я разгонял народ как мог.
Когда мы вышли на улицу, Высоцкий был уже изрядно подвыпивший и попросил меня довезти его до дома. С нами поехали тогда актер Владимир Дружников и будущая жена Ярмольника — Оксана. Из ресторана я прихватил с собой бутылку водки. Володя буквально вырвал ее из моих рук: “Я должен угостить Дружникова, сам пить не буду”. Еще я хорошо запомнил, что у него с собой было много денег — целая пачка. И мне показалось, что он от них хотел избавиться, пытался их отдать... Как будто предчувствовал... В ресторане он обращался к каждому из нас: “Тебе деньги нужны? Я могу дать...” Я отвез Володю домой. Больше я его не видел...

Отправная точка
— “Архангельское” для многих стало отправной точкой. Люди, которые покидали Союз и навсегда уезжали за бугор по еврейской линии, проводы отмечали у нас. Когда спустя много лет я приезжал в Германию или в Америку, меня встречали как национального героя. Эмигранты не отпускали меня без концерта — брали рояль напрокат, арендовали клуб специально для моего выступления. В 1989 году на мои концерты в Кельне собрались все эмигранты города. В Союз я вернулся на машине “БМВ”.
— Когда знаменитый ресторан “Архангельское” прекратил свое существование?
— В июле 1979 года мы закрылись навсегда. За год до Олимпиады в органы поступило негласное распоряжение — проверить все злачные места. Наше заведение значилось первым в том черном списке. Второе июля — этот день я запомнил на всю жизнь. В ту ночь к нам съехалась вся Москва — гуляли архитекторы, космонавты, актеры, режиссеры, элитные проститутки со своими супергостями.
В третьем часу ночи в ресторан ворвалась группа сотрудников КГБ с собаками. Прозвучала команда: “Всем оставаться на своих местах”. На столики поставили таблички с номерами и стали фотографировать гостей. Покинуть заведение мог только тот, кто предъявил документ. Остальных отправляли в Красногорское УВД. После этого случая директор ресторана принял решение расформировать ансамбль. Меня тогда таскали в органы, в областной ОБХСС, допрашивали, сколько денег мне удалось заработать в “Архангельском”.
— С тех пор вы больше не связывались с ресторанным бизнесом?
— Через некоторое время мы перебрались в кафе “Спортивное”. Работали до часу ночи. Деньги с клиентов за меня брал мой приятель Миша Катаманин. Он теперь известный чикагский миллионер. Однажды я давал концерт в честь приезда Алена Делона. Собрался весь столичный бомонд. Во втором часу ночи в заведение ворвались менты. Слава богу, Делон к тому моменту уже покинул кафе. Несчастный Катаманин был вынужден проглотить доллары, которые получил от гостей. Самое интересное, что руководил той облавой мой школьный приятель. Поэтому меня единственного отпустили.
— Кто же организовывал эти облавы?
— До меня доходили слухи, что одну из таких облав устроила супруга Михаила Звездинского. Ведь он тоже в то время проводил “ночники”. Когда Мишу арестовали, его жена возмущалась — как же так, мужа посадили, а Бальчев остался не при делах? Но к Звездинскому на его “ночники” попадали случайные люди.
И поэтому после ареста Михаила его бывшие гости сразу признались, что давали деньги музыканту, — в результате он получил восемь лет. Мои же клиенты меня “не выдали”. Однако с “ночниками” пришлось распрощаться навсегда. Хотя после перестройки мы пытались возобновить что-то подобное в том же “Архангельском”, но мне это было уже неинтересно...

Фото: www.itogi.ru

Комментариев нет:

Отправить комментарий